Мой мемуар из 1990 года

В 1990 году, придя на работу в Ленинградский филиал Института социологии Академии наук, по совету социолога А.Н.Алексеева, я написал подробный текст о своем предшествующем опыте участия в избирательной кампании по выборам депутатов Ленсовета и Съезда народных депутатов России, прошедшим в марте 1990 года. В ходе этой кампании я, тогда 24-летний активист "Мемориала", одновременно оказался членом Ленинградской городской избирательной комиссии и одним из координаторов неформального штаба опозиции - комитета "Демократические выборы - 90". Позднее, в силу жизненных обстоятельств, значительная часть этого текста (написанного от руки) оказалась утерянной, и лишь много лет спустя красная папка с фрагментами рукописи вернулась ко мне. Объем сохранившегося текста составил не более 15-20% от общего объема рукописи: остальное, по всей верятности, утрачено безвозвратно. Благодаря помощи студента ЕУСПб Владимира Костромина материалы красной папки прошли компьютерный набор и переданы мною в центр "Прожито" ЕУСПб https://prozhito.org Сохранившиеся фрагменты - своего рода мгновенные мемуары, написанные по горячим следам. Они несут на себе отпечаток тогдашнего восприятия событий и их участников со всеми присущими такому жанру достоинствами и недостатками. Материалы я не правил, ограничившись лишь вычиткой опечаток. Спустя три с лишим десятилетия "иных уж нет, а те далече", но текст, как кажется, останется значимым источником по политической истории Ленинграда - Санкт-Петербурга и России периода перестройки.
В качестве пробного шара я размещаю в своем блоге в ЖЖ хронологически первый фрагмент текста рукописи - о том, как я оказался членом городского избиркома. Комментарии и отклики приветствуются.

=============================

Пролог (6-17 ноября 1989)

Вечером накануне ноябрьской демонстрации мы с Шишловым ехали домой к Марине Евгеньевне Салье, где должно было состояться Правление ЛНФ. Саша был по обыкновению флегматичен, спокойно улыбался в ответ на мои словесные излияния:
- Пойми, мы победим обязательно, но лишь при одном условии: если БУДЕТ ОРГАНИЗАЦИЯ! Сегодня мы всё-таки движение, а не партия. А нам нужно как минимум до 4 декабря, до начала выдвижения кандидатов в депутаты провести своих людей хотя бы в несколько ключевых избирательных комиссий – раз; распределить наиболее сильных кандидатов по округам, чтобы их не “сталкивать” – два; договориться с другими организациями – три; найти кандидата на пост мэра – четыре…
- А ты считаешь, что мы сможем получить абсолютное большинство в Ленсовете? – недоверчиво спросил Саша.
- Уверен! – бодро ответил я (ни в чем, конечно же, был не уверен); - вот выйдет нас завтра на демонстрацию тысяч десять…
На другой день, 7 ноября, в колоне демократических сил приняло участие – по различным оценка – от 30 до 50 тысяч человек; это событие подробно описано; надеюсь, что это было последнее в истории нашего города празднование Октябрьской годовщины… Впрочем, год назад число участников колонны было то ли 300, то ли 500, и Боннэр звонила в Ленинград, передавая просьбу Сахарова быть поосторожней, и мы, гордые и счастливые, считали это великим достижением, отбирая у дээсовцев плакаты с лозунгами, под которыми пойдем год спустя
- И кто же, по-твоему, будет мэром?
- Не знаю; идеальный вариант – уговорить кого-либо из депутатов СССР, Щелканова или Болдырева. Ну да до этого далеко, пока что надо в городскую избирательную комиссию кого-то направить…
- А ты сам не согласился бы туда пойти – от “Мемориала”? – спросил меня Шишлов
- Я ?? … Наверное, да, если получится, - после некоторого раздумья ответил я, не ведая, что выбираю судьбу.
Правление у Салье проходило нервно – обсуждались какие-то вопросы в связи с МАДО, финансы (денег, как всегда, не было). Потом дали слово мне. Я вкратце описал свои предложения – “в первом чтении – по выдвижению кандидатов в депутаты. Вожди демократов встретили их в штыки (кажется, Салье сказала, что все это никуда не годится). Я стушевался и замолк. На том и разошлись. Перед уходом Голов обронил, что на 9-е предполагается совещание в горисполкоме по формированию избирательных комиссий – и хорошо бы там быть.
Назад ехали в метро в предвкушении завтрашней демонстрации – поминая через каждое второе слово – “плакаты”, “транспаранты”, “колонку”, “митинг”. О выборах не говорилось ни слова. (Только Нестеров, видимо, желая меня подбодрить, сказал, что его, может быть, снова выдвинет ВНИИСК – как год назад на выборах депутатов СССР – если только не передумают, я ведь теперь кооператор; “так что имей в виду, в расчётах”.
Что включает в себя выборная кампания? Во всех «цивилизованных» странах она создается с помощью четыре компонент: тщательно проработанной программы, умелой организации , обильного финансирования и, наконец, ярких популярных лидеров тех или иных партий.
К ноябрю 89-го у демократического движения города наличествовало лишь наименее важное в советских условиях – программа, суть которой заключалась в двух словах: “стать Европой”. Но – увы! – побеждают не идеи, а личности; их-то и недоставало. Найти 434 (400 «городских» и 34 «республиканских») кандидата казалось задачей невыполнимой! Еще более сложным был вопрос с финансированием, запрещенным законодательством о выборах; что же до организации, то структура ЛНФ (не говоря уже о других группах) не выдерживала никакой критики; громоздкий координационный совет был не в состоянии управлять довольно разномастной командой, а в районных отделениях фронта творилось неизвестно что.
Иными словами, в любой «цивилизованной» стране демократы должны были бы с треском провалиться на выборах. Этого, однако, не произошло. Причин тому много, но главная из них – обреченность на поражение официальных структур КПСС.
Бывают счастливые люди, которым «везёт на друзей» (я, увы, себя к ним не отношу). Питерским демократам повезло на врагов – ОБКОМ КПССС сделал, вероятно, всё возможное, чтобы проиграть выборы – 90. Впрочем, - кто знает? – может быть, в недрах Смольного затаился тайный агент ЛНФ? Об этом можно лишь догадываться.
Первый гол в свои ворота аппарат забил ещё летом, когда «подлинно ленинская» идея ОФТ о выборах по производственному принципу начала внедряться через парткомы предприятий якобы от имени рабочих. «Липа», однако, была обнаружена очень быстро, и даже команда Воротникова не рискнула вставить эти изыски в текст законов о выборах (и без того, впрочем, весьма реакционных). Тем не менее, преподобный Михаил Попов и его покровители провели через Верховный Совет РСФСР постановление, размещающее «эксперимент» с производственными округами «в отдельных регионах страны»
Так быть или не быть свободным выборам в нашем городе? Этот вопрос висел в первые дни ноября, не давая покоя. И хотя опросы Кесельмана дали соотношение противников производственных округов над сторонниками как 2:1, хотя «Смена» ежедневно публиковала анти ОФТ-шные резолюции ряда СТК, хотя многотысячная демонстрация заставила – сквозь зубы – признать силу демократов, неясности оставались.
С гамлетовским вопросом я шёл в Белый зал горисполкома 9 ноября 1989 года. «Совещание представителей трудовых коллективов и общественных организаций» (так это сборище именовалось по закону) открыл Ходырев. Старательно растягивая слова, он объявил о том, что исполком уже неделю пытается создать механизм выборов по производственным округам, но ничего из этого не получается. «Мы просим представителей ОФТ, - продолжил мэр, - дайте нам механизм, так сказать, реализации своих идей. Не дают, нету у них –а что нам остается делать?» (Верно – коль скоро у Михаила Попова нет на сей счет, так уж куда Ходыреву?) Тут же было сообщено, что и райисполкомы против производственных округов, да и «целый» ряд товарищей тоже несогласны (выразительный взгляд в сторону …, Голова и меня).
Затем выступили Розов (зав. Орготделом исполкома), несколько человек от райисполкомов, всё сводилось к тому, что идея «производственных» выборов, безусловно, плодотворная (ещё бы!), что её необходимо приветствовать, но времени на её воплощение нет (ах, какая жалость!), да и денег придется много затратить, а поэтому, дескать, с этой идеей «придется немножко повременить». (не пришло, мол, ещё время). От сердца немного отлегло.
Затем началась «делёжка» 21 места в городской избирательной комиссии. Кажется, Шитарев предложил отдать 11 мест отдать трудовым коллективам, а 10 – общественным организациям. Выступил Болдырев (он присутствовал на совещании по моей просьбе), предложил выдвигать членов комиссии на собраниях по месту жительства; я уточнил – по 7 представителей от трудовых коллективов, от общественных организаций и от собраний населения (под общий гул предложение провалили). Затем Голов предложил по одному месту предоставить ЛНФ и ОФТ, что было встречено злобным шипением и даже не обсуждалось. В итоге все зарегистрированные общественные организации города были разбиты на группы. По одному месту выделялось КПСС, комсомолу, профсоюзам, ветеранам, женсоветам... «Мемориал», который я представлял, попал в одну группу с обществом инвалидов, Красным Крестом, «Милосердием» и Детским Фондом. На всех выделялось одно место в городской комиссии и (в перспективе) одно место в комиссии национально-территориального округа. После заседания мы остались в зале, но, ни к чему не прийдя, договорились встретиться на другой день.
Однако на другой день переговоры зашли в тупик. Дамочки из Красного Креста и Детского Фонда предложили «свою» кандидатуру – старательную аккуратную девочку, «работающую с комсомолом», но честно признавшуюся, что закон пока ещё не успела изучить. Я рассказал о себе, изложил свои взгляды на выборную кампанию, напомнил о прошлых выборах, где участвовал в «команде» Болдырева; одним словом, мне удалось завоевать сердце старушки из «Милосердия». Таким образом, голоса разделились – 2:2 (представители общества инвалидов не пришли). Решено было собраться вновь. Однако, когда мы с Еленой Михайловной Прошиной явились в Красный Крест вновь (это было 13 ноября, в понедельник), начальственная дама из Красного Креста по неизвестной причине сменила гнев на милость и взамен предполагавшейся жеребьёвки уступила «Мемориалу» (то есть – мне) место в комиссии, о чем, вероятно, впоследствии сожалела. После долгих увещеваний («смотрите, мы ведь вас можем отозвать из комиссии») и обещаний хорошо себя вести, я получил, наконец, право войти в число вершителей судеб выборной кампании.
(Впрочем, понервничать ещё пришлось. Два дня спустя выяснилось, что мои документы оформлены неправильно – в течение нескольких часов пришлось всё заново перепечатывать, ставить печать, бежать в исполком.... Слава богу, всё обошлось; на другой день «Ленинградская правда» опубликовала список членов комиссии с моей фамилией; телефон на работе начал разрываться от звонков с поздравлениями и советами соратников – это, было лишь начало...)

"Демонтаж коммунизма - 30 лет спустя"

Дискуссия в Европейском университете в Санкт-Петербурге по книге "Демонтаж коммунизма - 30 лет спустя", 21 мая 2021 года. Участвуют редактор книги Кирилл Рогов, авторы - Дмитрий Травин и я, а также А.Захаров, М.Снеговая, А.Заостровцев, П.Усанов и другие

https://www.youtube.com/watch?v=wf22UipwShw

Constitution, Authoritarianism, and Bad Governance: The Case of Russia

В журнале Russian Politics (2021, vol.6, No.1) опубликована моя статья "Constitution, Authoritarianism, and Bad Governance: The Case of Russia" https://brill.com/view/journals/rupo/6/1/article-p71_5.xml Кто не имеет подписки на журналы Brill, но хочет получить экземпляр, может оставить свой адрес электронной почты в личных сообщениях - пришлю в течение недели

Abstract. Among many arguments for constitutional changes presented in the wake of the 2020 campaign for the popular vote in Russia, there was the idea that “cementing” Russia’s political landscape for the sake of the regime’s durability would serve as a tool for improvement of quality of governance. This argument, in a way, followed the essential point of Mancur Olson describing many autocrats across the globe as “roving bandits” with their short-term time horizons and incentives for predatory behavior. To what extent may the constitutional extension of the time horizon of Russia’s authoritarian regime contribute to conversion of Russia’s state officials and top managers from the “roving” to the “stationary” model, in Olson’s terms? On the basis of previous research, I argue that the nature of Russia’s political regime— electoral authoritarianism under personalist rule — prevents such a trajectory of further evolution. Indeed, the set of constitutional changes adopted in Russia in July 2020 is likely to preserve bad governance as a mechanism of maintenance of politico-economic order, as intentionally built and developed during the post-Soviet period. While certain technocratic solutions for Russia’s governance, aimed at “fool-proofing”, may avert the risks of major disasters, under conditions of durable authoritarianism the use of these devices will not result in major advancements in the quality of governance. Rather, they may contribute to further decay and aggravation of the numerous vices of bad governance.

мое интервью Youtube-каналу Sfera Keskus

https://youtu.be/u3v7CurYUyM

00:14 - Владимир Гельман о себе
01:21 – О своём детстве в Ленинграде 70-х
05:30 – Про советскую коммуналку (расписание кухни и ванной, «квартуполномоченный» и пр.)
07:54 – Про бесплатное распределение жилья в СССР и кооперативные квартиры
13:07 – Как советский быт повлиял на психологию людей
15:43 – Про «хороший СССР» и образ Сталина
23:18 – «Кокон прошлого»: сами ткём или нам ткут?
28:03 – Какими запомнились пионерия и комсомолия?
31:18 – Про «брутальность и агрессивность» в СССР
34:16 – «Дворец в Геленджике» -- следствие детства в коммуналке?
39:10 – Этнические особенности в управлении государствами
43:45 – Про ограничители «недостойного правления» изнутри и снаружи
48:06 – Про сравнение протестов в Санкт-Петербурге и Хельсинки

отзыв читателя

На сайте одного из интернет-магазинов прочел более чем позитивный отзыв читателя на мою книгу. В разделе "Недостатки" сказано: "Главный недостаток состоит в том, что автор, к сожалению, описывает реальные - хотелось бы, чтобы это была антиутопия"