July 27th, 2021

Мой мемуар из 1990 года

В 1990 году, придя на работу в Ленинградский филиал Института социологии Академии наук, по совету социолога А.Н.Алексеева, я написал подробный текст о своем предшествующем опыте участия в избирательной кампании по выборам депутатов Ленсовета и Съезда народных депутатов России, прошедшим в марте 1990 года. В ходе этой кампании я, тогда 24-летний активист "Мемориала", одновременно оказался членом Ленинградской городской избирательной комиссии и одним из координаторов неформального штаба опозиции - комитета "Демократические выборы - 90". Позднее, в силу жизненных обстоятельств, значительная часть этого текста (написанного от руки) оказалась утерянной, и лишь много лет спустя красная папка с фрагментами рукописи вернулась ко мне. Объем сохранившегося текста составил не более 15-20% от общего объема рукописи: остальное, по всей верятности, утрачено безвозвратно. Благодаря помощи студента ЕУСПб Владимира Костромина материалы красной папки прошли компьютерный набор и переданы мною в центр "Прожито" ЕУСПб https://prozhito.org Сохранившиеся фрагменты - своего рода мгновенные мемуары, написанные по горячим следам. Они несут на себе отпечаток тогдашнего восприятия событий и их участников со всеми присущими такому жанру достоинствами и недостатками. Материалы я не правил, ограничившись лишь вычиткой опечаток. Спустя три с лишим десятилетия "иных уж нет, а те далече", но текст, как кажется, останется значимым источником по политической истории Ленинграда - Санкт-Петербурга и России периода перестройки.
В качестве пробного шара я размещаю в своем блоге в ЖЖ хронологически первый фрагмент текста рукописи - о том, как я оказался членом городского избиркома. Комментарии и отклики приветствуются.

=============================

Пролог (6-17 ноября 1989)

Вечером накануне ноябрьской демонстрации мы с Шишловым ехали домой к Марине Евгеньевне Салье, где должно было состояться Правление ЛНФ. Саша был по обыкновению флегматичен, спокойно улыбался в ответ на мои словесные излияния:
- Пойми, мы победим обязательно, но лишь при одном условии: если БУДЕТ ОРГАНИЗАЦИЯ! Сегодня мы всё-таки движение, а не партия. А нам нужно как минимум до 4 декабря, до начала выдвижения кандидатов в депутаты провести своих людей хотя бы в несколько ключевых избирательных комиссий – раз; распределить наиболее сильных кандидатов по округам, чтобы их не “сталкивать” – два; договориться с другими организациями – три; найти кандидата на пост мэра – четыре…
- А ты считаешь, что мы сможем получить абсолютное большинство в Ленсовете? – недоверчиво спросил Саша.
- Уверен! – бодро ответил я (ни в чем, конечно же, был не уверен); - вот выйдет нас завтра на демонстрацию тысяч десять…
На другой день, 7 ноября, в колоне демократических сил приняло участие – по различным оценка – от 30 до 50 тысяч человек; это событие подробно описано; надеюсь, что это было последнее в истории нашего города празднование Октябрьской годовщины… Впрочем, год назад число участников колонны было то ли 300, то ли 500, и Боннэр звонила в Ленинград, передавая просьбу Сахарова быть поосторожней, и мы, гордые и счастливые, считали это великим достижением, отбирая у дээсовцев плакаты с лозунгами, под которыми пойдем год спустя
- И кто же, по-твоему, будет мэром?
- Не знаю; идеальный вариант – уговорить кого-либо из депутатов СССР, Щелканова или Болдырева. Ну да до этого далеко, пока что надо в городскую избирательную комиссию кого-то направить…
- А ты сам не согласился бы туда пойти – от “Мемориала”? – спросил меня Шишлов
- Я ?? … Наверное, да, если получится, - после некоторого раздумья ответил я, не ведая, что выбираю судьбу.
Правление у Салье проходило нервно – обсуждались какие-то вопросы в связи с МАДО, финансы (денег, как всегда, не было). Потом дали слово мне. Я вкратце описал свои предложения – “в первом чтении – по выдвижению кандидатов в депутаты. Вожди демократов встретили их в штыки (кажется, Салье сказала, что все это никуда не годится). Я стушевался и замолк. На том и разошлись. Перед уходом Голов обронил, что на 9-е предполагается совещание в горисполкоме по формированию избирательных комиссий – и хорошо бы там быть.
Назад ехали в метро в предвкушении завтрашней демонстрации – поминая через каждое второе слово – “плакаты”, “транспаранты”, “колонку”, “митинг”. О выборах не говорилось ни слова. (Только Нестеров, видимо, желая меня подбодрить, сказал, что его, может быть, снова выдвинет ВНИИСК – как год назад на выборах депутатов СССР – если только не передумают, я ведь теперь кооператор; “так что имей в виду, в расчётах”.
Что включает в себя выборная кампания? Во всех «цивилизованных» странах она создается с помощью четыре компонент: тщательно проработанной программы, умелой организации , обильного финансирования и, наконец, ярких популярных лидеров тех или иных партий.
К ноябрю 89-го у демократического движения города наличествовало лишь наименее важное в советских условиях – программа, суть которой заключалась в двух словах: “стать Европой”. Но – увы! – побеждают не идеи, а личности; их-то и недоставало. Найти 434 (400 «городских» и 34 «республиканских») кандидата казалось задачей невыполнимой! Еще более сложным был вопрос с финансированием, запрещенным законодательством о выборах; что же до организации, то структура ЛНФ (не говоря уже о других группах) не выдерживала никакой критики; громоздкий координационный совет был не в состоянии управлять довольно разномастной командой, а в районных отделениях фронта творилось неизвестно что.
Иными словами, в любой «цивилизованной» стране демократы должны были бы с треском провалиться на выборах. Этого, однако, не произошло. Причин тому много, но главная из них – обреченность на поражение официальных структур КПСС.
Бывают счастливые люди, которым «везёт на друзей» (я, увы, себя к ним не отношу). Питерским демократам повезло на врагов – ОБКОМ КПССС сделал, вероятно, всё возможное, чтобы проиграть выборы – 90. Впрочем, - кто знает? – может быть, в недрах Смольного затаился тайный агент ЛНФ? Об этом можно лишь догадываться.
Первый гол в свои ворота аппарат забил ещё летом, когда «подлинно ленинская» идея ОФТ о выборах по производственному принципу начала внедряться через парткомы предприятий якобы от имени рабочих. «Липа», однако, была обнаружена очень быстро, и даже команда Воротникова не рискнула вставить эти изыски в текст законов о выборах (и без того, впрочем, весьма реакционных). Тем не менее, преподобный Михаил Попов и его покровители провели через Верховный Совет РСФСР постановление, размещающее «эксперимент» с производственными округами «в отдельных регионах страны»
Так быть или не быть свободным выборам в нашем городе? Этот вопрос висел в первые дни ноября, не давая покоя. И хотя опросы Кесельмана дали соотношение противников производственных округов над сторонниками как 2:1, хотя «Смена» ежедневно публиковала анти ОФТ-шные резолюции ряда СТК, хотя многотысячная демонстрация заставила – сквозь зубы – признать силу демократов, неясности оставались.
С гамлетовским вопросом я шёл в Белый зал горисполкома 9 ноября 1989 года. «Совещание представителей трудовых коллективов и общественных организаций» (так это сборище именовалось по закону) открыл Ходырев. Старательно растягивая слова, он объявил о том, что исполком уже неделю пытается создать механизм выборов по производственным округам, но ничего из этого не получается. «Мы просим представителей ОФТ, - продолжил мэр, - дайте нам механизм, так сказать, реализации своих идей. Не дают, нету у них –а что нам остается делать?» (Верно – коль скоро у Михаила Попова нет на сей счет, так уж куда Ходыреву?) Тут же было сообщено, что и райисполкомы против производственных округов, да и «целый» ряд товарищей тоже несогласны (выразительный взгляд в сторону …, Голова и меня).
Затем выступили Розов (зав. Орготделом исполкома), несколько человек от райисполкомов, всё сводилось к тому, что идея «производственных» выборов, безусловно, плодотворная (ещё бы!), что её необходимо приветствовать, но времени на её воплощение нет (ах, какая жалость!), да и денег придется много затратить, а поэтому, дескать, с этой идеей «придется немножко повременить». (не пришло, мол, ещё время). От сердца немного отлегло.
Затем началась «делёжка» 21 места в городской избирательной комиссии. Кажется, Шитарев предложил отдать 11 мест отдать трудовым коллективам, а 10 – общественным организациям. Выступил Болдырев (он присутствовал на совещании по моей просьбе), предложил выдвигать членов комиссии на собраниях по месту жительства; я уточнил – по 7 представителей от трудовых коллективов, от общественных организаций и от собраний населения (под общий гул предложение провалили). Затем Голов предложил по одному месту предоставить ЛНФ и ОФТ, что было встречено злобным шипением и даже не обсуждалось. В итоге все зарегистрированные общественные организации города были разбиты на группы. По одному месту выделялось КПСС, комсомолу, профсоюзам, ветеранам, женсоветам... «Мемориал», который я представлял, попал в одну группу с обществом инвалидов, Красным Крестом, «Милосердием» и Детским Фондом. На всех выделялось одно место в городской комиссии и (в перспективе) одно место в комиссии национально-территориального округа. После заседания мы остались в зале, но, ни к чему не прийдя, договорились встретиться на другой день.
Однако на другой день переговоры зашли в тупик. Дамочки из Красного Креста и Детского Фонда предложили «свою» кандидатуру – старательную аккуратную девочку, «работающую с комсомолом», но честно признавшуюся, что закон пока ещё не успела изучить. Я рассказал о себе, изложил свои взгляды на выборную кампанию, напомнил о прошлых выборах, где участвовал в «команде» Болдырева; одним словом, мне удалось завоевать сердце старушки из «Милосердия». Таким образом, голоса разделились – 2:2 (представители общества инвалидов не пришли). Решено было собраться вновь. Однако, когда мы с Еленой Михайловной Прошиной явились в Красный Крест вновь (это было 13 ноября, в понедельник), начальственная дама из Красного Креста по неизвестной причине сменила гнев на милость и взамен предполагавшейся жеребьёвки уступила «Мемориалу» (то есть – мне) место в комиссии, о чем, вероятно, впоследствии сожалела. После долгих увещеваний («смотрите, мы ведь вас можем отозвать из комиссии») и обещаний хорошо себя вести, я получил, наконец, право войти в число вершителей судеб выборной кампании.
(Впрочем, понервничать ещё пришлось. Два дня спустя выяснилось, что мои документы оформлены неправильно – в течение нескольких часов пришлось всё заново перепечатывать, ставить печать, бежать в исполком.... Слава богу, всё обошлось; на другой день «Ленинградская правда» опубликовала список членов комиссии с моей фамилией; телефон на работе начал разрываться от звонков с поздравлениями и советами соратников – это, было лишь начало...)