?

Log in

No account? Create an account
«Значит, нужные книги ты в детстве читал?» - grey_dolphin [entries|archive|friends|userinfo]
grey_dolphin

[ website | My Website ]
[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ archive | journal archive ]

«Значит, нужные книги ты в детстве читал?» [Feb. 21st, 2014|01:59 pm]
grey_dolphin
[Tags|, , ]

Рассказывая о результатах кросс-культурного исследования IT-специалистов в регионах России, а также в Финляндии, Южной Корее и на Тайване, Олег Хархордин отметил, что главное отличие российских информантов от их зарубежных коллег состояло в том, что сверхценностью для российских IT-шников выступает «творчество». Последнее (это уже моя интерпретация того, о чем говорил Хархордин) понимается ими как оригинальная (нестандартная) интеллектуальная деятельность, приносящая ее участникам удовольствие от самого процесса, и не связанная с достигнутыми результатами, которые могут быть измерены в материальном выражении (деньги, статус, etc.). Короче, интеллектуальная «движуха» – все, конечная цель – ничто. По словам Олега, у российских информантов преобладает ощущение некоей собственной миссии и избранности, а наиболее сильное интеллектуальное влияние на эту среду оказали два произведения братьев Стругацких – «Понедельник начинается в субботу» и «Полдень ХХII век» (в целом отношение проинтервьюированных IT-шников к этим авторам носит характер своего рода культа).

Самым примечательным в этом рассказе мне показалось то, что на меня, выросшего в те же годы, что и информанты Олега, но в иной социальной среде, Стругацкие не оказали почти никакого влияния, хотя фантастику я очень любил. Том №7 из серии «Библиотека современной фантастики» с «Понедельником» и «Трудно быть богом» стоял дома на полке, я прочел, потом еще перечитал, посмеялся над фрагментами «Понедельника», но не более. Некоторые другие произведения Стругацких читал позднее, но как-то без особых чувств. Моя повестка в фантастике оказалась совершенно иной: чемпионами в той же серии были Джон Уиндэм (том №8) и Гарри Гаррисон (№24), но главное – Роберт Шекли (№16). Как ни странно это звучит сегодня, но в те годы даже Робер Мерль с романом о говорящих дельфинах (№17) не привлек большого внимания. Я даже пытался писать фантастические рассказы в подражание Шекли, но когда в качестве эпизодического персонажа одного из рассказов у меня появился Брежнев (он упоминался отнюдь не в негативном ключе, а как элемент реального мира), мама решительно пресекла мои попытки: в итоге литератором я так и не стал. Привлекавшие меня книги были далеки от апологетики «творчества»: хотя оно не было им совершенно чуждо, но в лучшем случае находилось где-то на заднем плане, будучи спрятано за глубокой иронией. И уж тем более книги и их авторы не могли для меня стать объектами культового поклонения: они содержали вымысел, не имевший отношения к той реальности, в которой я жил. Эти (и не только эти) книги приучали меня воспринимать «творчество» как необходимую, но все же добавку к «ремеслу», то есть к систематической и во многом рутинной работе по достижению поставленной цели (ремесло без творчества = суп без соли, творчество без ремесла = соль без супа). И попытки подражания лучшим образцам у меня до сих пор преобладают над стремлением к оригинальности. Так что, как следует из результатов исследования, я оказался куда больше похожим на южнокорейского или финского IT-шника, чем на российского.

Подозреваю, впрочем, что различие в выборе книжных образцов могло быть вызвано разницей в социальных средах. Мой отец работал прорабом на стройке, родители экономили почти на всем (кроме книг), до 13 лет я жил в коммуналке с одиннадцатью квартиросъемщиками и учился в более чем заурядной школе на окраине. Разрыв между мной и детьми «высоколобой» научно-технической интеллигенции (по большей части жившими более обеспеченно, чем я) был не меньшим, чем разрыв между футболистом из любительской команды низшей лиги первенства провинциального финского городка и игроком Manchester United. Прав Цой: «тот, кто в 15 лет убежал из дома, вряд ли поймет того, кто учился в спецшколе». Скорее всего, я выбрал другие образцы, нежели мои сверстники, позднее ставшие «творческими» IT-шниками, оттого, что мои ожидания были максимально приближены к уровню плинтуса: с детства я знал, что «творчество» для меня – слишком дорогое удовольствие во всех смыслах, и что право на миссию и избранность надо заработать. Это право я не заработал и по сей день.

UPD: фактическое уточнение из FB от участницы исследования - интервьюировали как раз не IT-специалистов, а наоборот, специалистов из hi-tech отраслей, с IT напрямую не связанных.
LinkReply

Comments:
From: olgu_28
2014-02-21 10:18 am (UTC)
А где-то это исследование описано?
(Reply) (Thread)
[User Picture]From: grey_dolphin
2014-02-21 11:00 am (UTC)
насколько я знаю, пока публикаций не было, но лучше узнать у авторов напрямую
(Reply) (Parent) (Thread)
[User Picture]From: alliruk
2014-02-21 12:10 pm (UTC)
Кстати, про фантастику и Стругацких согласен. Я всю жизнь любил фантастику (и сейчас - когда выдается время - читаю для отдыха), - но Стругацкие никогда не занимали в моем круге чтения слишком большого места. Да, Шекли произвел гораздо большее впечатление. Или Саймак. Это, видимо, другая фантастика... И любопытно, что, казалось бы, у Стругацких много "общественных вопросов", - но вот книги их были "культовыми" у технарей, а не у тех, кто позднее стал общество изучать (ну, это если по нам с тобой судить).
(Reply) (Thread)